"Море горело...": арктические конвои великой войны

«Самое ужасное путешествие на земле», - так отозвался о русских конвоях сэр Уинстон Черчилль. О героических подвигах моряков СССР, Великобритании, Канады и США, принимавших участие в Арктических конвоях по доставке ленд-лизовских грузов в северные порты России, написаны книги, сняты документальные и художественные фильмы. Вспомним сухие факты: за годы Второй мировой войны 78 арктических конвоев прошли северными морями, 1398 кораблей доставили в СССР 4,5 миллиона тонн стратегических грузов и гуманитарной помощи.

Этому предшествовала большая дипломатическая работа: в 1941 году были заключены соглашения между Москвой и Лондоном, СССР и США. В конце октября 1941 президент США Франклин Д. Рузвельт распространил на нового союзника закон о ленд-лизе. До того, с начала Великой Отечественной войны, СССР получал от американцев помощь по принципу «cash and carry» («плати и вези»), что означало самовывоз заранее оплаченных товаров. 

Из трёх вариантов доставки грузов (через Тихий океан, Персидский залив – Иран и Северный Ледовитый океан) арктический путь был самым коротким, и это стало главным аргументом в его пользу. Грузы комплектовались в Англии, а далее, от берегов Шотландии и Исландии, их везли через Арктику в северные порты России. Караваны направлялись в высокие широты, где был свободный ото льда фарватер, а дозаправка судов производилась на Шпицбергене, поэтому походы конвоев вполне сравнимы с полярными экспедициями. 

Принцип конвоев был известен морякам с периода Великих географических открытий, когда со всего света в Европу свозились товар, и караванам торговых судов была необходима защита от пиратов и кораблей враждующих стран. Однако техника в ХХ веке была иная: субмарины, авианосцы, на борту которых могло базироваться до 15 самолётов. 

Хотя, конечно, такие мощные конвои сформировались не сразу. Первый конвой под названием «Дервиш» состоял из 6 британских, одного советского транспорта и сопровождения: 2 эсминцев и 7 тральщиков. «Дервиш» вполне благополучно достиг Архангельска в августе 1941 года и доставил 15 истребителей «Харрикейн», 3800 глубинных бомб и мин, грузовики и другие стратегические грузы. Успех первого похода вдохновил союзников. Следующим был конвой PQ-0 и в дальнейшем конвоям стали присваиваться литеры PQ, по имени британского офицера Питера Квилина (Peter Quelyn), и порядковые номера. Возвращающиеся конвои обозначались как QP. До конца 1941 года в обоих направлениях без потерь прошли 11 конвоев. 

Уже первые походы заставили моряков почувствовать дыхание Арктики. «Я помню вой ветра, страшный холод и огромные размахи качки», - вспоминает Р.В. Телюкин, тогда – юнга одного из кораблей. «Ураганный ветер, огромные волны как горы» остались в памяти всех участников высокоширотных походов. Крен кораблей достигал 45 градусов, и многие из них были повреждены морской стихией. И в таких условиях надо было не только судну идти по назначенному курсу, но на авианосцах самолёты должны были взлетать и приземляться. «Можете ли вы представить посадку на палубе, которая качается из стороны в сторону, вверх и вниз почти на 180 градусов, в кромешной темноте?» - восхищался работой полярной авиации один из союзников. 

Но и вражеская авиация не уступала: как вспоминают моряки, «летом было светло 24 часа, и мы постоянно подвергались нападениям, иногда сотнями самолётов одновременно».  

Поэтому большинство походов было перенесено на осеннее время. А в период полярной зимы «подводило» моряков северное сияние: командиры подводных лодок могли видеть суда конвоев через перископ. Кроме того, подстерегала конвои в осенние и весенние месяцы другая опасность: арктическая зима. 

Плавание в высоких широтах Арктики было уже своего рода героизмом. Во-первых, судам приходилось постоянно маневрировать, чтобы не столкнуться с айсбергами. Во-вторых, на палубе постоянно намерзал лед, иногда до 6 дюймов (15 см). Моряки были в отчаянии: «Мы уже знали, что такое холод, но когда волна на лету превращается в лёд – мы поняли что такое настоящий мороз! В течение получаса весь корабль становился огромной глыбой льда: пушки не могли стрелять, по палубе нельзя было передвигаться». Главная опасность крылась в том, что судно, на которое намёрз лёд, теряет остойчивость, запас плавучести и может перевернуться.

Поэтому членам экипажа приходилось всё время сбивать лёд, находясь на морозе. Чтобы спастись от холода, моряки «одевали на себя всю одежду, какая была в наличии». Один из них вспоминал: «я носил тёплое белье, два жилета, пуловер, сапоги поверх морских ботинок, шинель и сверху – полушубок. На голове – две «балаклавы» под стальным шлемом, на руках – две пары перчаток. И их нельзя было снять, не рискуя содрать кожу с ладоней. Самым тяжёлым из переходов был так называемый «рождественский» конвой JW-62/RA-62. «Тут мы поняли, что такое собачий холод! Я сам впервые связал себе носки!» - делился воспоминаниями участник легендарного конвоя Деннис Эбботт. Ему вторит Джон Клиффорд: «Переход в декабре был очень тяжёлый: наш корабль поднимало волнами по 25 футов (7,5 м) высотой, потом ледяная вода обрушивалась на палубу, и бак не было видно под водой. Кок готовил рождественское угощение – но все индейки, которые он достал из холодильника, упали и плавали в воде по палубе, вместе с одеждой и обувью». 

Тяжело переносили моряки и полярную ночь. Один из них вспоминал: «Светло было только один час в сутки, что действовало довольно удручающе на команду, так что иногда, капитан посылал вниз бутылку спирта, чтобы поднять нам настроение». Чтобы передать ощущение холода, Рой Дайкс, член экипажа корвета «Honeysuckle», совершившего 16 рейсов в Россию, предлагает проделать следующий эксперимент: взять замороженную упаковку из холодильника и подержать в руке. Через несколько секунд пальцы начнут болеть, а кончики начнут синеть. Тоже происходит с человеком, оказавшимся в окружении ледяной воды в Арктике.

Однако, как оказалось, условия Арктики – это ещё не самое страшное, что ждало моряков и летчиков в конвойной службе. Начиная с 1942 года, все конвои подвергались атакам противника, караваны шли буквально в боевых условиях, теряя транспорты, авиацию и корабли сопровождения. С ними гибли люди и шёл ко дну ценнейший груз. «На переходе конвой подвергся нападению «волчьей стаи» немецких подводных лодок. Наш танкер вёз высокооктановый бензин. Мы все знали, что для подводных лодок мы были самой ценной мишенью, поэтому было особенно страшно идти в поход именно на танкере. Торпеда в борт – взрыв – и судно сгорает как свечка» (Том Борк, танкер «San Venancio»). Особенно страшно было находиться внутри судна, поскольку от ледяной воды Арктики моряков отделяло только «пара дюймов стали». «Мы в низах знали, что если корабль потопят, то нам вряд ли суждено выбраться живыми» (Джон Крист, кочегар, крейсер «Norfolk). Подтверждают это и другие моряки: «главное – постоянно присутствующее, неумолимое ощущение опасности от мин, торпед и всех других угроз с моря и воздуха» (Лоуренс Уолтер Биггс, крейсер «Norfolk»). Он же язвительно замечает: «когда командир объявил по трансляции, что мы идём на немецкий линкор, некоторые от страха наделали в штаны».

Вероятно, нелегко сохранять хладнокровие, глядя на «следы торпед, идущих спереди и сзади», под непрерывный грохот орудий. Причём атакам подвергались караваны судов, следовавшие в обе стороны – с грузом боеприпасов для советской армии и возвращавшиеся из СССР. Был торпедирован, например, крейсер «Эдинбург», который вёз из Мурманска 93 ящика с 465 слитками золота весом более 5 тонн! Золото должно было пойти в уплату за военные поставки (ленд-лиз – не вполне безвозмездная помощь!). Кстати ска